Shingeki no Kyojin: Betsu mondai

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Shingeki no Kyojin: Betsu mondai » Отыгранные эпизоды » [FB] Оглядываясь назад, не забывай о последствиях


[FB] Оглядываясь назад, не забывай о последствиях

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Название эпизода: Оглядываясь назад, не забывай о последствиях.
Действующие лица: Marco Bodt, Jean Kirschtein, Reiner Braun.
Время около 11 часов утра.
Погода: +18 градусов, температура повышается и день обещает быть теплым и солнечным.
Место действия: госпиталь за стеной Шина.
Эпиграф: Прошлое, как и шкаф: не следует залезать слишком глубоко. Там всегда может прятаться монстр, готовый укусить тебя.  ©

0

2

Внешний вид: весь в бинтах; светлые холщовые рубаха и штаны, ботинки.
Инвентарь: -

Какого быть солдатом, которого запихнули в госпиталь и оставили там болтаться на неопределенное время? А если еще и при этом товарищи разбежались по отрядам и активно участвовали в военных действиях, в то время как он сам завис в статусе «неопределенный»? Если бы кто-нибудь спросил об этом Марко, то он бы даже не нашел слов, которыми можно описать всю гамму чувств и эмоций, бушевавших внутри. Да и вряд ли бы нашел способ как-либо показать это все. Пусть даже примерно.
Что его выводило из себя больше всего, так это тот факт, что он мечтал  поступил на в тренировочный отряд, три года терпел компостирование мозгов, всем сердцем стремился к тому, чтобы служить человечеству и Королю, а тут жизнь повернулась таким боком. Вместо того, чтобы воевать с титанами, он воевал с собственным организмом. Вместо снаряжения бинты, вместо патрулей – прием лекарств по строгому расписанию, да упражнения.
Сам он был готов разве что не сию секунду скинуть больничную робу, или что-то наподобие нее, впрыгнуть в форму и побежать кромсать врагов, радостно размахивая мечами. Тем более что теперь у него было еще больше поводов их бояться и ненавидеть. По крайней мере, ему говорили что они во всем виноваты. Да и обрывки воспоминаний намекали на это, когда ему приходилось вспоминать через «не могу» и «не хочу».

Вынырнув из теплых объятий фантазий, Бодт тяжело вздохнул, в очередной раз обводя взглядом свое временное, или, как говаривали медики, на неопределенный срок, пристанище. Он уже успел изучить каждый уголок, уже знал каждую трещину на потолке, от невыносимой скуки даже успел в каждой поискать контуры зверей и корабликов, как в детстве делал с облаками. Да что уж там, ему даже настоящие облака в окошке надоели. Казалось что и они повторяются, словно небосвод и правда был твердым и прокручивался раз за разом, демонстрируя одну единственную картину.
С каждым часом сложившаяся обстановка ему все больше и больше напоминала заточение. Редких «прогулок», кои на самом деле являлись возможностью посидеть недолго на крылечке военного госпиталя, было катастрофически мало. Да и то, выпускали его крайне неохотно, бросая красноречивые взгляды на бинты, перетягивавшие голову, да торс. О руке на перевязи и вовсе говорить не стоило, ее все вокруг воспринимали так, словно она была дырой в животе, сквозь которую вываливались влажно поблескивающие внутренности. Тем не менее, терпеть подобное и улыбаться через силу, было лучше, чем ничего, так что отказываться от этих крох свободы Марко не спешил.

К его великому сожалению, на сегодняшний день прогулка не намечалась. Равно как и на следующие. Ему это ясно дали понять еще в прошлый раз, когда он, разморенный солнцем, задремал прямо на скрипучей лавочке. Воплей было предостаточно, равно как и внеплановых осмотров. Так что Бодт уже несколько часов, не считая перерывов, болтался по комнате, упорно нарезая круги. Мозг, уже воспалившийся от скуки, подкинул идею, которую сам же и радостно подхватил – протоптать «тропинки» в полу. То, что он пока не знал как объяснить это персоналу, который мог случайно увидеть это, вне всяких сомнений, прекрасное зрелище, его не останавливало. Тем более что единственное развлечение в виде Жана, который бы притащился хрен знает когда, на данный момент отсутствовало.

Отредактировано Marco Bodt (2013-08-24 23:08:27)

+3

3

Внешний вид: форма разведотряда.
Инвентарь: ---

Раньше Жан никогда и никого не навещал в больницах. Все его бабушки и дедушки до сих пор пребывали в добром здравии, его родители, тети и дяди, кузены и кузины отличались крепким здоровьем. Да и сам Жан болел редко, всего пару раз за всю жизнь и это были легкие простуды, которые проходили за неделю максимум. Само собой, ни до каких больниц дело никогда не доходило. Кирштайн слышал, конечно, что места эти унылые и неприятные, но даже отдаленно не представлял, насколько... пока не стал постоянным гостем в одной из них.
Марко поправлялся ужасно медленно. Первые дни врачи вообще не давали никаких гарантий и поспешно отводили взгляд. Тогда Жан еще не вступил в разведывательной отряд и времени свободного у него было побольше, потому он проводил часы напролет в больничном коридоре, гуляя туда-сюда или любуясь видом за окном, тусклым и непримечательным. Больше здесь заниматься было нечем, потому что в палату все равно никого не пускали. А потом состоялось распределение, дела навалились, и просиживать целые дни в больницы больше не получалось. Как назло, именно тогда наконец начали пускать к Марко. Тот, правда, еще не приходил в себя. Но Жан все равно забег к нему по утрам на чуть-чуть и по вечерам на подольше, иногда засыпая рядом с больничной койкой прямо на стуле. Ничего удивительного, усталость и накапливающийся недосып о себе знать давали. Жан чувствовал себя виноватым. Каждый день он заново признавался себе в этом и заново сам себя перед собой же оправдывал. Нельзя успеть везде. Невозможно уследить за всеми и предусмотреть всего. Если ты, конечно, не кто-то вроде командора Смита. Вот уж на чьем месте, кстати, Жан хотел бы оказаться меньше всего. Он и на своем-то собственном иногда чувствовал себя чужаком — с первой же серьезного сражения и до сегодняшнего дня, хотя все его решения были осознанными и жалеть Кирштайн ни о чем не жалел. Просто сомневаться хотя бы чуть-чуть — это ведь нормально.
А еще — прокручивать раз за разом воспоминания, чтобы не допустить повторения того, что было. Надо учиться на своих ошибках, надо учить на чужих промахах — прямо здесь и сейчас, не дожидаясь следующего случая. В конце концов, Кирштайн же не какой-нибудь идиот, вроде Йегера, которого жизнь вообще ничему не учит.
Когда Марко очнулся наконец-то ни чувство вины, ни мелкие сомнения никуда не делись. Наверное, потому что Жана тянуло вывалить на друга все свои мысли скопом, а врачи требовали осторожности — их пациент уже не был безнадежным, но до полного выздоровления еще было плестись и плестись. К тому же Бодт практически ничего не помнил о том, что с ним случилось. Об этом Кирштайну напоминали каждый раз, требуя быть бережнее с ним и его памятью. Потому, кстати, к Марко все еще пускали не всех, хотя ребята из 104-ого продолжали настойчиво являться в больницу. Ну, не все. Но некоторые. Так что Жан совсем не удивился, когда в опостылевшем больничном коридоре столкнулся с Райнером.
-А, Райнер, - Кирштайн усмехнулся. - Совпадение какое... тоже к Марко пришел?
Ответ, конечно, очевиден был, но сказать-то что-то надо было. Не молча же стоять.
-Помнишь, где его палата, а? Нет? Пошли тогда... покажу.
Жан двинулся вперед, изредка поглядывая через плечо на Брауна — идет ли тот. Странно, что Райнер явился один, без привычного Берта. Вроде бы они практически всегда вместе ходят.

Отредактировано Jean Kirschtein (2013-08-24 22:47:36)

+3

4

Жизнь солдата всегда подвержена определённому риску. Даже если ты, уже опытный вояка, с немалым опытом за плечами и довольно неплохими навыками, даже если ты прошёл сквозь огонь и воду -  всё равно существует вероятность распрощаться с жизнью во время боевых операций. От этого никто не застрахован. Райнер это прекрасно понимал, и всегда был готов к тому, чтобы отдать жизнь во имя правого дела, можно даже сказать, что его не пугала смерть, по крайней мере, так сильно, как его товарищей. Однако даже если он не боялся за себя, он всегда с болью переживал о своих друзьях, которые то и дело оказывались в лапах титанов. Да, сейчас-то он действительно беспокоился о своих коллегах. Однако, когда то давно, он был готов без жалости уничтожить чуть ли не всё человечество. Забавно, как сильно меняются люди, попадая в непривычное для себя окружение. Кажется, это называется адаптацией?
Но, случай с Марко был особенным, и о нём Браун не так уж и сильно беспокоился. По чистой случайности, юный кадет подслушал один разговор. Он узнал то, что нельзя было знать другим людям. И, что же за секрет ему открылся, что за неведомую информацию он получил в своё распоряжение? Удивительно, но это была тайна титанов, что когда-то разрушили, чуть ли не единственную защиту мирного населения, тем самым впустив плотоядных монстров в пределы человеческих стен. По какой-то причине, эти титаны в человеческом облике решили затеряться среди людей, войти к ним в доверие. И всё было бы прекрасно, никто бы даже не подумал на обычных, осиротевших детей, если бы не эта нелепая случайность. Бодт, видимо, обладает врожденным невезением – даже после того, как он смог уйти целым после своего поступка, он ещё решил и умолчать, по крайней мере, до того момента, пока Эрен не заделает брешь в стене. Естественно, троица шпионов ничего не могла с ним поделать, уж больно часто он мелькал у всех на виду. Однако случилось чудо, чудо для рассекреченных шпионов, и «ненавистный» Марко стал жертвой гигантов на последнем задании. Нет, разумеется, для Берта, Энни и Райнера это было выходом из тупика, в который они зашли. С сослуживцем даже не надо было расправляться, хотя Леонхард вызвалась добровольцем для этого грязного дельца. На счастье Марко, её вовремя остановил Браун, посоветовав просто подождать дальнейшего развития событий. Интересно, что им двигало в тот момент? Страх, сомнения в собственных действиях или нечто иное? Да, сейчас вспоминая тот момент, здоровяк упрекал себя в том, что запретил своей напарнице свершить задуманное, ведь Бодт смог выжить.
Считая себя виновным в том, что дал слабину в нужный момент, тем самым поставив под угрозу срыва всю операцию, Райнер решил собственноручно закончить дело, начатое титанами. Правда, к еле живому пареньку не пускали довольно долгое время, мол, жизнь его висит на волоске, поэтому приходилось каждый раз откладывать задуманное. Когда же, наконец, наступил подходящий момент и к пациенту всё же разрешили приём, шпион решил действовать. Специально выбрав тот момент, когда в больнице будет мало людей, он отпросился у начальства в увольнительную, буквально на пару часов, сходить по делам. Без лишних сомнений, его отпустили. Оставив ненужное снаряжение, Райнер лишь захватил с собой небольшой складной нож, который было легко спрятать в том же нагрудном кармане. Видимо, он был готов действительно разобраться с бедолагой.
По пути в больницу, Браун захватил чего-нибудь съестного. Не с пустыми же руками к нему идти, плюс, это выглядело бы подозрительно, если вдруг его заметят. Очень скоро оказавшись у стен лечебного заведения, солдат, глубоко вздохнув, распахнул двери и направился внутрь, прямиком к палате Марко. По началу, всё шло так, как и задумывал шпион – поблизости практически отсутствовал персонал, а остальные друзья Бодта сейчас были на службе. Идеальный момент для свершения очередного злодеяния. И тут, как назло, парень натыкается на одного из своих сослуживцев, Жана Кирштайна. Как странно было его здесь видеть. Ведь, это Жан, тот самый Жан, который когда-то совсем не блистал особой отвагой, а так же, не шибко сильно переживал о людях вокруг, больше опасаясь за собственную шкуру. Видимо, что-то в нём переменилось, и в лучшую сторону, он стал более дружелюбен и уверен в собственных силах. Это, конечно, не могло не радовать, но сейчас было бы лучше, если б они убрался отсюда, и как можно скорее.
- Привет, Жан. – Промямлил Браун, попытавшись совладать с собой. – Да, я к нему.
Как назло, Кирштайн направлялся именно к Марко. Конечно, Райнер был в курсе их дружеских отношений, поэтому, для него это не было неожиданностью. Раз уж пришёл в больницу, то именно к Бодту, к кому же ещё.
- Веди.
Всю дорогу, Браун шёл у Жана за спиной, вперив взгляд в его затылок. В своей голове, титан мысленно перебирал возможные исходы событий. Сейчас, перед ним встала преграда в лице этого парня. Устранение Марко для Райнера и так было практически непосильной задачей, а тут ещё и Кирштайн пришёл.
Добравшись до нужной палаты, ребята незамедлительно вошли внутрь.
- Марко, рад тебя видеть! – Только и смог выдавить из себя Райнер, медленным шагом заходя внутрь помещения. Вид у пострадавшего был плачевный, большую часть его тела покрывали бинты. Хотя, он не лежал на койке, как это обычно бывает. Напротив, он нарезал круги по комнате, словно не зная, чем себя занять.
- Глупо спрашивать о твоём физическом состоянии, всё и так видно – ты уже полон сил, и готов ринуться в бой. Молодец. – Замявшись, Браун протянул больному свёрток с фруктами. – Вот, держи. Я не знал, что ты любишь, поэтому взял то, что первым попалось на глаза.

Отредактировано Reiner Braun (2013-08-20 14:08:53)

+4

5

Пожалуй, самым главным способом, помогающим убивать время и хоть как-то стимулирующим работу мозга, было, как называл это сам Марко, «определение шагов». В те дни, когда он еще не мог толком подняться с кровати, а боль ненадолго отступала, это было единственным, чем он мог заниматься. Кроме сна.
С другой стороны, ему было грех жаловаться – он вообще не помнил когда в последний раз спал столько, сколько он сам того хотел, без срочных подъемов и патрулей. И уж тем более не помнил когда он мог спать один, а не в казармах. Когда до него доперла эта простая истина, он забыл про то, что уже несколько ночей спокойно отрубался и всю последующую ночь проворочался, мысленно сетуя на то, что в комнате слишком уж тихо.
Впрочем, человеческая природа такова, что ко всему быстро привыкаешь. Равно как и все имеет тенденцию надоедать. Эта доля не обошла и Бодта, который через некоторое время взвыл от этой «роскоши» и готов был отдать что угодно, лишь бы вернуться в казармы и просыпаться посреди ночи от шума.
Так что, когда организм маленько оправился от травм и не требовал больше сна в любой удобный, и не очень, момент, Марко вспомнил, почему он так ненавидел болеть когда был еще совсем сопливым пацаном. Весь день лежать и ничего не делать, ибо сил не хватало ни на что. Но если дома он еще мог, переступая собственную слабость, выудить из-под кровати одну из затасканных книжек и полистать, то тут об этом можно было мечтать. Вот он и вспомнил о своем излюбленном занятии – угадывать что происходит в доме или на улице, судя по доносящимся звукам. И заодно угадывать по шагам кто из родственников прошел мимо. В больнице это удавалось хуже, слишком много людей носилось по коридорам туда-обратно, но порой ему даже удавалось предугадать появление кого-либо в его пристанище.
В этот раз он и вовсе пропустил момент приближения гостей, в очередной раз куда-то «вывалившись» из реальности. Эти провалы его изрядно напрягали, что бы там не говорили врачи про травму и побочный эффект, который должен скоро пройти. Вот и вышло так, что присутствие сослуживцев Марко заметил лишь когда практически столкнулся с ними нос к носу.
От неожиданности солдат вздрогнул, на пару мгновений замирая и лихорадочно соображая что произошло и как они тут оказались. Впрочем, удивление быстро уступило место радости.
- Жан, Райнер! – пожалуй, если бы он мог, то Бодт бы уже вихрем сорвался с места, подбегая к парням и разве что не сияя от радости. Но, увы и ах, размеры комнаты бегать не позволяли, равно как и недавний опыт, четко показавший что бывает с придурками, которые лезут геройствовать, забыв про свое состояние и целую команду врачей.
От слов Брауна у Марко создалось впечатление, словно где-то внутри что-то невыносимо сильно заболело. Как бы он сам себя ни старался убедить в том, что он готов вновь выйти на фронт и помогать остальным, он прекрасно понимал, что в его состоянии он обуза и пользы от него никакой. А значит что еще больше людей пострадает, если он добьется своего и выберется из этих четырех стен раньше нужного. С трудом удержав на лице улыбку, Бодт лишь покрепче сжал сверток в руках и, кивком указав парням на стулья, направился со своей ношей к тумбочке.
- Райнер? – солдат бережно опустил сверток, выуживая из него яблоко и ошарашенно разглядывая, - Ты где их раздобыл вообще? Мы же посреди войны, это же небось такая редкость сейчас, особенно после падения… - поморщившись, он опустился на край кровати, - Угощайтесь, в общем, мне прямо стыдно в одну рожу жрать. И расскажите что снаружи происходит? Врачи ничего не рассказывают, только продолжают бубнить о моих травмах, да о том, как остальные пациенты поживают. Тошно уже.

+4

6

Взгляд Райнера жег затылок. Раньше Жан, честно говоря, искренне считал, что это такая книжная присказка — о том, что чей-то взгляд можно ощущать физически. Ан нет, правду пишут, бывает такое. Кирштайна так и подмывало оглянуться и прямо спросить у Брауна, чего это он пялится? Спина у него, что ли, грязная или комар сидит... или оглянуться и убедиться, что он, Жан, ошибается, и Райнер разглядывает пол, потолок или больничные стены, пусть даже в них нет ничего интересного. По правде говоря, Кирштайну как раз очень хотелось, чтобы сработал последний вариант.
Может, потому Жан так ничего и не сделал, и до палаты они добрались в тишине, тягостной и неловкой, которую так и тянуло нарушить. Только говорить было вроде как нечего. Жан попытался припомнить, болтали ли они с Райнером когда-нибудь как добрые товарищи о всяких пустяках. По всему выходило, что нет. Все разговоры у них были обычно по делу — об учебе или о планах разведотряда, о которых и так все было обговорено. Пожалуй, даже с Йегером сейчас проще было бы завязать непринужденную беседу. В конце ее они, правда скорей всего в очередной раз поссорятся или даже подерутся, но зато это гнетущее молчание им бы точно не грозило.
Можно, конечно, спросить у Райнера, где Фубар, получить на этот вопрос какой-нибудь односложный ответ и опять замолкнуть. Этот вариант что-то тоже не радовал.
Жан вздохнул с заметным облегчением, берясь за ручку и решительно распахивая дверь в палату. Вот оно, спасение.
- Привет, Марко, - Жан улыбнулся другу, чуть отступая в сторону, чтобы пропустить Райнера внутрь.
Пока тот раздавал реверансы и вручал свои дары, Кирштайн окинул Марко придирчивым взглядом, решив, что вид его стал еще чуть-чуть ближе к нормальному. Даже цвет лица уже не такое бледный, так что не сливается с бинтами. Кстати, вроде бы врачи говорили, что еще пару дней и их начнут снимать потихоньку.
- Снаружи? - переспросил Жан медленно.
Врачи едва ли не перед каждым визитом напоминали, что тревожить пациента нельзя, ему нужен покой, а не мрачные новости о том, как катится к чертям собачьим мир. Как сказал один из них, пожилой, тощий и очень занудный: «Лишние тревоги могут привести к ухудшению состояния больного».
Знания Жана о медицине ограничивались первой помощью, наложением повязок и шин, но тут он с врачом молча соглашался. Там, снаружи, все было слишком скверно. Даже здоровому поплохеет, что уж о больном человеке говорить. С другой стороны, Кирштайн догадывался, что вот так сидеть в изоляции и незнании — тяжко. Потому он попытался отыскать золотую середину.
- Снаружи все не очень, Марко. Война... настоящая, - Жан мрачно хмыкнул, глянув на Райнера — не хочет ли тот добавить чего-нибудь. - Но мы работаем над этим, - прозвучало немного самонадеянно, Кирштайн это сам понимал прекрасно. Впрочем, так и было задумано. Они ведь и правда не сидят сложа руки, и командор, кажется, придумал какой-то новый хитрый план. Просто все не так радужно, чтобы говорить об этом таким вот бодрым тоном.
Потом Марко, конечно же, узнает всю правду. Но не сейчас. Сейчас Жан, как бы противно это не было ему, не любившему и толком не умевшему врать, рассказывал полуправду. Хорошо, что здесь нет болтливого Йегера, а то бы он точно все испортил, начав возмущаться и выступать. Он такой, он может.
- Вот долечишься, сразу к нам присоединишься. Так что ешь давай сам все, тебе нужнее... и рассказывай, что врачи говорят.

Отредактировано Jean Kirschtein (2013-08-20 23:12:38)

+3

7

Непонятно, что именно повлияло на Райнера, но он, по какой-то причине, перестал чувствовать себя зажатым, словно в тисках, и с преспокойной душой направился прямиком к стульям, на которые им указал Марко. Он словно забыл о своей первоначальной цели визита, и напряжение от того, что всё пошло наперекосяк, буквально улетучилось. Удивительно, как благоприятно на него действует общество таких простых парней, как Марко и Жан. Самые обычные люди, со своими слабостями и недостатками. Они не могут совершить невозможное, но в этих ребятах есть искра, которая готова разжечься в любую секунду, заставляя их идти вперёд, не смотря на все трудности. Особенно, Райнера впечатлил наш товарищ больной. Несмотря на свою травму, он был готов выпрыгнуть из этих бинтов, и отправиться крошить титанов. Настоящий, образцовый солдат. И плевать, что он не так силён, как другие, у Марко имеются и другие достоинства.
Всё это вместе взятое так подействовало на Брауна, что он действительно забыл, а если быть точным, решил отложить свои цели на какой-то период. Сейчас, ему хотелось приободрить его,  и в тоже время, поведать обо всех тех несчастьях, которые творятся за пределами больницы. Возможно, ему не следовало сейчас выслушивать подобные вещи, ведь велик риск того, что больной воспримет новости не так хорошо, как хотелось бы. Об этом, к слову, постоянно нудели врачи, мол, ему нельзя волноваться, плохо скажется на дальнейшем выздоровлении. Брауну же напротив, казалось, что такой волевой солдат, как Марко, сумеет  сдержать себя в руках и не расклеится после услышанного.
Однако не успел оборотень сказать что-либо, как перебинтованный паренёк с неподдельной радостью вопросил его насчёт фруктов. И ведь действительно, сейчас их было практически невозможно достать.
- Ну, если серьёзно, всё это мне дала Энни. Она, как и все, очень переживает за тебя. – Банальная ложь, которая должна была благоприятно подействовать на собеседника. Уж в чём-чём, а в подобных вещах Райнер толк знал. Кому, как не ему были известны самые действенные способы поднятия боевого духа. Да и привык он, к слову, лгать. Вот, например, недавняя фраза тоже была надуманной, на самом деле, той же самой Энни было глубоко плевать на бедолагу, даже больше, она, как уже стало, известно, первой вызвалась покончить с Бодтом.
- Знаешь, обижать тебя я не стану, и поэтому, пожалуй, ради приличия, возьму одно. Только смотри, если вовремя меня не остановишь, рискуешь остаться без гостинцев, аха-ха-ха. – Беззаботно рассмеявшись, Браун потянулся за предложенным лакомством. В тот же момент, Кирштайн заговорил, и признаться честно, его слова не слишком понравились Брауну.
- Жан, ну ты даёшь. – С этой фразой, он подкинул парню одно из яблок, которое вытащил из свёртка. – Что за упадническое настроение? Такое ощущение, что ты сам себе не веришь. – Выдержав небольшую паузу, титан обернулся к Марко. – На самом деле, мы уже далеко продвинулись в наших начинаниях. Разумеется, нам тяжело, но вместе мы справимся с навалившимися трудностями. И кстати, ты ведь знаешь, что этот храбрец тоже поступил в разведотряд? Это ты его мотивировал. Твой героизм во время последнего задания побудил Жана пойти прямиком в самое пекло. Но не волнуйся, я буду приглядывать за ним, а то вдруг какой-нибудь озабоченный гигант ему ещё и задницу откусит? Так легко, как ты, Марко, он уже не отделается.
Видимо, Брауна немного занесло, ибо речи его становились уж очень «приободряющими». Но, можно ли его винить за это? Если бы не здоровяк, в комнате воцарилась бы атмосфера настоящего уныния. В свою очередь, результатом этих действий стал не слишком добрый взгляд со стороны Жана. По крайней мере, Брауну так показалось.
- Ладно-ладно, закончили с шутками. – Наконец приумерив свой пыл, Райнер постепенно успокоился. Надо же знать меру, ведь только недавно он задумывался о физическом и моральном состоянии Марко, что нельзя понапрасну ворошить старые раны.
То, что говорили врачи о его состоянии, было вполне ожидаемым – тяжесть ранений бедолаги была довольно серьёзной. Побывать в зубах у титанов и выжить, мало, кто после этого ходить бы смог.  А он умудрился прийти себя, и уже вовсю разгуливал по палате. Бодт родился в рубашке, не иначе.
- Кстати, какие у тебя дальнейшие планы на жизнь? То есть, в какие войска ты решил поступить? – Райнер прекрасно осознавал весь вес своих слов. Его насмешливый тон постепенно сменил более серьёзный, да и улыбка с лица тоже улетучилась. – Хоть Жан и говорит, что после выздоровления ты поступишь к нам, сам-то наверняка сомневаешься. Шутки шутками, но это непростой выбор. Я понимаю, как тебе тяжело, ты не обязан и дальше жертвовать собой. Помнится, ты собирался поступить в ряды полиции. Там, несомненно, безопаснее, и мы не станет тебя осуждать… Просто помни, мы, твои товарищи по оружию поддержим тебя во всех твоих начинаниях.
И тут, Райнер как будто вновь вернулся в реальность. Его приподнятое настроение начало стремительно падать. Как он мог так сильно увлечься разговорами, что совсем забил на свою миссию. Кстати, если на чистоту, подобное «пробуждение» было довольно неприятным, что сказалось на общем состоянии титана. Он неожиданно помрачнел, а взгляд его стал более «суровым».
- Кстати, я хотел кое-что спросить у Марко. Ты не оставишь нас на пару секунд? – Обратился титан к Жану. Нет, он не хотел прямо сейчас разобраться с Бодтом. Просто, для начала, он решил всё-таки убедиться в кое-чём, так, на всякий случай.

Отредактировано Reiner Braun (2013-08-23 06:42:55)

+3

8

Реакция Жана ни капельки не удивила Марко. Более того, он уже знал ее наперед, но упорно продолжал каждый раз спрашивать его что происходит вне стен госпиталя, предпочитая игнорировать тот факт, что надежда в этом случае умерла еще до рождения. Бодт самолично слышал как врачи втюхивали его другу как опасны переживания для их пациента. Мало того, один из врачей несколько раз навещал его и проводил «воспитательные беседы», в которых много раз, лишь иногда меняя слова, повторял как опасно ему волноваться. Создавалось ощущение, словно он боялся, что Кирштайн падет под натиском и расскажет все-все-все, чем подтолкнет упрямого солдата к побегу на фронт.
Марко так привык к этому, что уже даже почти не злился на друга. Пусть он и не всегда мог сдержаться и не покоситься на него с укором, но все равно понимал, что тот явно молчит не из чистой вредности. Так что, пусть и с трудом, но он прикусил язык, не став озвучивать мысли о том, что его самого явно не к игрушечной войне готовили.
Вопрос Жана про врачей заставил солдата поморщиться. В чем он был уверен наверняка, так это в том, что после этого своего «заточения» он еще долго будет питать некую неприязнь к представителям этой профессии. Он не отрицал того факта, что он им был по гроб благодарен за то, что они его практически по костям собирали. По крайней мере правую половину тела. Но видеть их было тошно, что ни говори.
- Да ничего они мне не говорят. Либо опять повторяют как мне повезло что я вообще выжил после такого, да остался при всех конечностях, так что мне нужно задумываться о том, как беречь себя, а не снова бежать воевать, либо… - Марко не сумел сдержаться и крайне недовольно фыркнул, вперив взгляд в яблоко, будто бы это оно было виновато во всех его неудачах, - Припоминают мне то, как я вырубился на крыльце и опять все сводится к тому, как мне повезло. Как будто считают, что мне мало было запрета на прогулки.
Переключив внимание на заговорившего Райнера, Марко крайне живо представил как тот уминает целую корзину фруктов за один присест. Подумав, что такому здоровяку и не скажешь что он лопнет, он спохватился, спешно начиная грызть яблоко, что до этого так упорно крутил в руках. Тем более что он не знал реакции своих надсмотрщиков на такой гостинец и ему действительно следовало поспешить, а то кто знает что им в голову взбредет, авось и отберут.
От упоминания Энни и отряда у парнишки и вовсе потеплело на сердце – пусть он близко общался далеко не со всеми, слышать о заботе было все равно приятно. Так же как и слышать о том, что потери не включают в себя полностью уничтоженную 104 группу. Да, он не знал поименно всех погибших, равно как и точные цифры, но радоваться тому, что есть выжившие было куда приятнее.
Рассказ Брауна он слушал с, в прямом смысле, открытым ртом. Пусть информации как таковой и не было, в нынешнем положении, в частности после сухих фраз, брошенных врачами, для Марко это было сравнимо с чем-то вроде отчета с передовой. Да и плюс ко всему вести эти здорово подняли настроение – еще бы он не радовался тому, что человечество не проваливает задание за заданием, а вполне себе преуспевает.
- Спасибо, Райнер, - Бодт с трудом сдержал смешок, стараясь на смотреть Жана, - Я и сам думал попросить тебя присмотреть за ним, потому что боюсь, что подобная травма нанесет куда больший вред его гордости, нежели телу.
На последующие вопросы отвечать прямо так, сразу, ему не очень хотелось. Поэтому, как только он понял к чему идет дело, Марко с преувеличенным интересом уставился на огрызок от яблока, словно пытаясь прикинуть насколько чисто он его обглодал. Но понимая, что особо долго за этим занятием не просидишь, ибо все равно требуется ответ, он отвел взгляд, еще несколько неловко поднимаясь с койки и направляясь к небольшому мусорному ведру в углу. Найти в себе силы ответить он нашел лишь повернувшись к сослуживцам спиной.
- Жан правду говорит. И, да, я не Эрен, который всю жизнь мечтал поступить в разведывательный, я сомневаюсь. Но, с другой стороны, служить Королю можно и не будучи в полиции? Тем более что ему сейчас охраны достаточно, а у вас каждый человек на счету и необходима любая помощь, - избавившись от огрызка, Бодт снова вернулся на свое место, вновь поднимая взгляд и улыбаясь, - К тому же я уже подал прошение зачислить меня в разведывательный отряд и вряд ли изменю свое мнение.
Просьба поговорить с ним наедине несколько ошарашила Бодта. Покосившись на сурового Райнера, он перевел вопросительный взгляд на Жана, пытаясь понять хоть что-то. В голове очень некстати мелькнула мысль о том, что сейчас сослуживец начнет его отговаривать от решения и начнет увещевать о военной полиции и ее плюсах. А потом еще даст Марко по лбу своим здоровенным кулаком, когда тот откажется. Не то, чтобы ему было страшно, но… Мысли эти как-то не радовали.

+3

9

Уже изложив свою версию того, что происходит там, за больничными стенами, Жан вдруг поймал себя на мысли, что ему, честно говоря, не особо хочется об этом говорить. Понятное дело, что Марко все иначе. Но когда варишься в этом каждый день, то быстро начинает надоедать и тянет на беседы о вещах отвлеченных. О той же погоде, к примеру. Тем более что Жан — чего уж там, надо смотреть правде в глаза — склонен был подмечать сперва мрачную сторону, а уже исходя из нее — искать что-то положительное. Это можно было назвать своеобразным плюсом, конечно, только выматывало это здорово. Особенно иногда. Потому самому Кирштайну его рассказ скорее понравился, чем нет.
«Без обид, Марко... через пару недель все честно тебе расскажу, клянусь».
Жан поймал яблоко, брошенное ему Райнером, и усмехнулся криво на его замечание. Ну надо же, теперь еще и Браун его критикует!
Кирштайн хмуро покосился на Райнера, удивляясь тому, какой он, оказывается, болтливый. Хотя Браун не врал, говорил все, как было и есть. Точнее — как это выглядело со стороны. Потому что в мысли-то Жану он залезть не мог. Да, если бы с Марко не случилось то, что случилось, Кирштайн скорей всего отправился бы в королевскую полицию вместе с другом. Так что тут Райнер правду сказал, мотивом был Марко. Но дело здесь было не в героизме, а в... в смысле. Смысле этого всего. Зачем столько жертв, крови и боли, чтобы прожить спокойную и пустую жизнь под защитой стены? Жан теперь стал лучше понимать Йегера. Не сказать, чтобы ему это очень нравилось, вот уж нет. Просто теперь Кирштайн понимал, что кое в чем ошибался, и даже признал это, вступив в разведотряд. Только одно дело, когда ты сам это делаешь молча и без объяснений, и совсем другое, когда об этом рассказывает кто-то, сидя рядом. Впрочем, Жан переносил болтовню Райнера стоически, лишь изредка досадливо морщась. Вот когда тот начал нести чушь про «приглядеть», Кирштайн не утерпел. Бросил яблоко, которое так и не надкусил, обратно Брауну, метя ему лоб.
-Смотри, как бы мне за тобой приглядывать не пришлось, - Жан хмыкнул, переводя взгляд на друга. - Да какая гордость, Марко? После того, как я по стопам Йегера пошел... - Жан иронично фыркнул и закатил глаза, словно давая понять, что теперь и сам о себе не слишком высокого мнения.
Отчасти, но только отчасти, это было правдой. Жан Кирштайн сомневался в себе. Но, с другой стороны, ему было плевать на то, что пришлось пойти следом за этим Йегером. Тот сам виноват, что выбрал самый правильный путь. Что ж теперь, остальным другие дороги выбирать, чтобы не повторяться, что ли? Вот и Марко тоже передумал идти в королевскую полицию... и Жан, признаться, это рад был, хотя в этом присутствовала изрядная доля вполне осознанного эгоизма. Марко, может, гораздо лучше будет подальше от стены и от титанов. Но ему-то без друга точно лучше не станет.
Неожиданная просьба Райнера оторвала Кирштайна от философских размышлений. Жан уставился на Брауна с недоверчивым подозрением. Что он сказал? Оставить их на пару секунд? Ничего себе поворот. Жан попытался прикинуть, что такого хочет Райнер сказать его другу, что нельзя слышать не то что посторонним, но даже ему, Кирштайну. В голову что-то ничего такого, важного и весомого, не приходило. Вообще. Жан глянул на Марко, отметив про себя, что тот, похоже, тоже удивлен. Жаль, нельзя было выставить самого Брауна, чтобы обсудить его странное поведение.
Впрочем, не было никаких веских причин отказывать Райнеру. Он мог, к примеру, принести какое-нибудь послание от... Энни. Жан в такое не верил, конечно, Леонхарт не относилась к девушкам, которые пишут записочки в больницу. Но как вариант — почему бы и нет. Тем более что Браун о ней уже упомянул сегодня.
-Ладно, - Жан медленно перевел взгляд с Райнера на Марко и обратно. - Я тогда пойду схожу к врачу, узнаю, может, он разрешит тебе выйти погулять под нашим присмотром.
Закрывая за собой дверь в палату, Жан надеялся, что, когда он вернется, хоть что-тов  поведении Райнера прояснится. Ну, хотя бы частично.

+4

10

Было видно, что собеседники сильно  удивились поведению, а так же просьбе Райнера. Да, конечно, он был довольно болтлив, и нередко отпускал подобные шуточки, но сейчас, его действительно понесло. И этого не могли не заметить Жан с Марко. Ну что же, это его вина – слишком перенервничал, слишком отвлёкся, забыл о том, зачем вообще сюда пришёл. К сожалению, с блондином в последнее время это довольно часто случается.
Переводя своё взгляд то на яблоко, которое в него совсем недавно кинули, то на ребят, Браун ожидал, когда Кирштайн наконец оставит их наедине. И ведь действительно. Медлить больше нельзя. Ещё чуть-чуть и Браун начал бы нести полный бред на тему типа «третей слабой точки у титанов», а то и того хуже.
- Спасибо, Жан. – И вот, когда дверь медленно закрылась, они, наконец, остались одни. Самое время было бы приступить к выполнению задуманного, но Райнер по-прежнему медлил. Казалось, что как-то только Кирштайн покинет стены палаты, здоровяку станет хоть чуточку легче. Но нет, как раз наоборот. Теперь он был здесь один, лицом к лицу с Марко, с тем человеком, которого совсем недавно хотел хладнокровно убить. Напряжение подскочило лишь от одной мысли об этом. До чего же эта ситуация выглядело глупо. Нужно было отправить Энни, уж она точно не стала бы колебаться.
- Значит. – Было начал солдат, переводя дух, - Ты всё-таки решил поступить к нам на службу? Не стану врать, мне не знакомы те чувства, которые побудили тебя пойти на это. Ведь, ты только недавно пришёл в себя, в твоём состоянии толком ходить нельзя, не то, что бегать, и уже подал прошение о поступлении.  Неужели тебе совсем не страшно? – Сделав паузу, Браун посмотрел на входную дверь, будто хотел удостовериться, нет ли за той кого-либо. – Как уже было сказано, я не стану тебя отговаривать, или осуждать. Даже напротив – подобный поступок достоин истинного солдата. Однако хочу дать небольшой совет – взвесь все «за» и «против». Ты наверняка шокирован тем, что случилось, неудивительно, что ты на взводе. Поэтому, стоит ещё раз подумать – истинно ли твоё желание пойти в разведотряд?
Подобные речи были не характерны для Райнера. Со стороны это выглядело так, как будто он действительно пытается понять, что у Марко на душе. Нет, даже не так, он уже знает, о чём думает Бодт и теперь пытается остановить его, не дать совершить необдуманный поступок из-за поспешно принятых решений. Жаль, что это не так. Браун действительно старался огородить паренька. Но не от самой опасной службы, какая только может быть, а от себя. Себя, и других шпионов, подобных ему. Ведь если он всё-таки поступит туда, то велик шанс, что Марко вновь совершенно случайно подслушает очередной их разговор. Или даже хуже – он до сих пор помнит о том, что услышал до того момента, когда очутился в зубах прожорливого гиганта.
- Ах да, вот ещё что. Совсем забыл тебя спросить. – Начал блондин как бы невзначай, - Ты что-нибудь помнишь до того момента, как чуть не распрощался с жизнью? Какие-нибудь отрывки воспоминаний? Врачи говорили, что у тебя что-то вроде временной потери памяти, но я им не очень, то верю. – Парень усмехнулся, - Совсем недавно они не пускали к тебе и говорили о каких-то месяцах постельного режима. Но нет, ты уже… пришёл в себя и постепенно набираешься сил.  А ведь прошло всего ничего. В общем, ты совсем ничего не помнишь? Или что-то всё-таки есть?
Перед титаном встала трудная задачка. Намекнуть на тот разговор, который Марко успел подслушать, при этом стараясь не перейти черту дозволенного. Сейчас, многое зависело от ответа Бодта, и Браун это прекрасно понимал, мысленно подготавливая себя к худшему. Почему худшему? Да потому что, как уже стало известно, он не стремился никого убивать, по крайней мере, сейчас, и уж тем более своего друга. Он и так уже прилично настрадался.

+3

11

Провожая Жана взглядом, Марко никак не мог совладать с собой – ему все хотелось остановить друга и усадить обратно. Дело даже не в том, что при взгляде на Райнера он уже по-настоящему испугался выдуманной им самим картины, а скорее в том, что иррациональный страх одиночества его никак не отпускал. Каждый раз он с тоской ожидал того момента, когда тому придется уйти, а сам он в очередной раз останется в обществе четырех надоевших стен.
Когда же дверь за Кирштайном закрылась, он медленно перевел взгляд на сослуживца. Бодт с трудом сдержал нервный смешок. В голове хоть и проносились самые разные версии того, по какому поводу Брауну вдруг понадобился разговор один-на-один, но самая яркая все равно не давала ему покоя. А благодаря своей фантазии он и вовсе чувствовал себя так, словно уже получил здоровенным кулаком по лбу. Так что, когда он наконец заговорил – солдат непроизвольно подскочил.
И все равно, несмотря на некую испуганность, Марко не мог не закатить глаза, слушая его. Все это он слышал почти так же часто, как и то, что ему нельзя перенапрягаться. Зато вариант про бросить службу, получать пенсию и вообще заниматься каким-нибудь фермерством или ремесленничеством – вообще лидировал, напару с «молодой человек, вам не стоит волноваться!». Но раздражаться он не стал, наоборот – спокойно слушал. Не виноват же Райнер в том, что не знал про эти лекции?
- Не буду врать тебе, мне до одури страшно. Я боюсь вновь увидеть титанов, боюсь, что я или кто-то еще пострадает. - Бодт пожал плечами, поднимая взгляд на товарища, - Но если каждый будет потакать своим желанием, то человечество проиграет.
При вопросе об истинном желании он нахмурился, переводя взгляд на мутное окошко. Он прекрасно понимал, что по большей части пытаться что-либо объяснить, как-то донести свою точку зрения, чтобы собеседники, изначально настроившиеся на противоположное, поняли – абсолютно бестолковое занятие. Но тем не менее, все равно старался сложить слова тем особым образом, который бы хоть как-то пробить брешь в глухой стене непонимания.
- Я хочу помочь любым возможным способом. И самый подходящий – пойти в разведывательный отряд.
Что касается воспоминаний о Том Самом моменте… Сам Марко не хотел вспоминать все это. Но, несмотря на это, разум бесновался и сам подкидывал непонятные картинки. Вот и сейчас, нахмурившись, он пытался хоть как-то упорядочить те разорванные и смазанные образы, роившиеся в голове. Он понимал, что упускает что-то важное, что что-то случилось в Тот Самый момент. Что-то, что не давало ему покоя, чего он до ужаса испугался. Но все его старания вспомнить что именно заканчивались только нарастающей головной болью и новыми потоками непонятных образов, которые он никак не мог описать или собрать в четкую картину.
Он помнил как носился по крышам, как, вроде бы, кого-то успокаивал, пару раз видел Жана… А что было до и после – все превратилось в смазанную, невнятную массу, которую он раз за разом пропускал через пальцы, в надежде найти те самые потерянные крупицы. В какие-то моменты ему вообще казалось, что на самом деле ничего такого и не было. Что он всего лишь слишком сильно ударился головой, а его мозг решил ответить вот таким финтом в ответ на травму. Что-то вроде «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что пока я тут восстанавливаюсь, будет тебе уроком на будущее». Но как бы то ни было, Бодт все равно волновался и мучительно пытался вспомнить ту важную вещь, которая ему никак не давала покоя.
В какой-то момент солдат понял, что он опять «вывалился» из реальности со всеми этими воспоминаниями. А теперь мало что вернулся, так еще и получил бонус в виде головной боли, бьющей набатом по вискам. Поморщившись, он поднял взгляд на Райнера, собирая мысли в кучу и думая что же ему сказать. Беспокоить по поводу того, что что-то могло случиться? Нет, такого он бы не сделал. Если бы кому и сказал, то Жану, да и то, если бы был уверен, что это имеет хоть какую-то основу, а не просто бредни воспаленного разуму. Либо когда бы это начало беспокоить его еще сильнее. Поэтому Марко лишь усмехнулся, неловко потирая виски и опуская взгляд в пол.
- Я мало помню. Есть какие-то обрывки того, как работал в команде или же как куда-то перемещался. Но я даже не помню как попал в западню. Я не знаю к кому я попал в лапы. Или в зубы. – парнишка со вздохом опустил руки, внимательно рассматривая их, словно пытался найти запрятанные ответы, - Я по большей части знаю все со слов врачей. Это и неудивительно, я почти все время один был и меня нашли только после. Помню только как проснулся тут, да и то без снаряжения, а изодранную форму вскоре забрали. – пожал плечами Марко, откидываясь назад, прижимаясь спиной к стене.

+3

12

Идя по все такому же пустому и тихому коридору, Жан продолжал размышлять о странностях Райнера. Приходилось признавать, что все они имеют право слегка сойти с ума после всего пережитого и случившегося с ними сразу же после окончания учебы. Хотя все вроде бы держались, да и сам Браун не подавал никаких тревожных сигналов. До этого дня.
«Или это я тревожные сигналы подаю».
Жан хмыкнул. Ну да, все же могло проще оказаться. Так чаще всего и бывает, кстати. Райнер, может, всерьез беспокоится о Марко, вот и потянуло его на доверительные беседы. Нет в этом ничего такого. Тем более что Браун всегда отличался доброжелательностью. Не Энни, поди, которая смотрит сквозь людей.
Врач обнаружился там, где ему и полагалось быть — в своем кабинете. Визиту Жана он не особо обрадовался, но и отмазываться от разговора он тоже не стал. Сперва доктор проговорил все то, что говорил обычно. Про тяжелую травму, у которой могут быть самые разные физические и психологические последствия, про осторожность, про бережное отношение. Потом он притих, и Кирштайн наконец смог вставить пару слов.
-Под вашим присмотром? - переспросил врач с сомнением. - Вас двое, говорите? Ну что ж, если так... то можете вывести вашего друга. Но на чуть-чуть! Если он будет жаловаться, то сразу обратно ведите... все равно ему еще надо перед обедом принять лекарства.
-Так точно.
Жан и сам не собирался мучить друга слишком долгими прогулками, а если его опять начнет рубить прямо на лавочке, уж они-то вдвоем с Райнером точно смогут его доставить на место. Если только Браун не уйдет сразу же, обсудив свое тайное дело с Марко. Кирштайн бы такому повороту не удивился. Ему вообще показалось, что Райнеру как будто не по себе немного. Дело, похоже, было каким-то нескромным. Или неприличным. Или Жан все-таки себе что-то напридумывал.
Добираясь до палаты, Кирштайн немного отвлекся от этих размышлений. Путь его проходил мимо окон, и он время от времени поглядывал туда, где светило солнце и мягко шелестели листвой деревья. День только начинался и обещал стать теплым и приятным. Хорошим, в самый раз для долгой прогулки с друзьями. Жан пару раз бывал уже в больничном садике, маленьком и скромном, но уютном, с узкими песочными дорожками и старыми лавочками, над которыми нависали ветви светлых кленов.
У двери в палату Жан ненадолго замялся. Закончил Райнер свой секретный разговор или нет? Впрочем, так стоять и гадать можно бесконечно, лучше войти и увидеть все своими глазами. Или услышать ушами. Вообще, Жан не хотел подслушивать, полагая, что если там будет что-то действительно важное, то Марко ему сам все и расскажет. Но часы посещения, как и его свободное время, были не резиновыми. Потому Кирштайн коротко стукнул в дверь и, переждав пару мгновений, заглянул в палату.
- Вы как тут, поговорили? - поинтересовался Жан, поглядывая то на Райнера, то на Марко. - А у меня тут новости хорошие. Врач разрешил нам пойти погулять, но только вместе и ненадолго.

Отредактировано Jean Kirschtein (2013-09-25 21:46:02)

+1


Вы здесь » Shingeki no Kyojin: Betsu mondai » Отыгранные эпизоды » [FB] Оглядываясь назад, не забывай о последствиях


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC